Отзывы зрителей

2445″>06.08.2014 в 12:32</a>

Вчера была на премьере «Что позволено Юпитеру…». Восторг! Огромное спасибо Евгению Журавкину и его творческому коллективу, работы которого радуют севастопольцев и гостей нашего любимого города из года в год. Лето становится с вами ярче, ароматнее, звонче и наполняется потрясающими красками вашего искрометного таланта! БРАВО! БИС!

08/2005
Наталия, Воронеж, Россия
Прочитав в программке «античный детектив», если честно, ожидали увидели философскую драму. Увидели молодых и талантливых актеров,влюбленных в свое дело. Захотелось
прийти снова и снова. В итоге не успели посмотреть только «Ангела стаи». Чем не повод приехать еще раз?
Чувствуется, что театр — любимое дитя, а любимые дети, как известно, зачастую вырастают гениями. Спасибо за волшебное настроение, подаренное вами.

07/2005
Хочется выразить огромную благодарность коллективу театра за массу ярких, живых, неповторимых впечатлений от просмотра постановок. После просмотра спектаклей с площадки уходишь уже совершенно другим человеком, не таким как раньше, лучше, чище, мудрее…Смотрел три спектакля – «Троянская война», «Отравленная туника», «Ангел стаи». Потрясающе! Спасибо Вам. Очень жаль, что не смог попасть на «Эдип – царь»С уважением, Дмитрий (aka Orion)

07/2005
Здравствуйте, уважаемые коллеги.Совсем недавно была в Севастополе и не случайно попала на ваши спектакли. Очень мне
понравился Херсонес. А идея возродить античный театр просто потрясающа. Все смотрелось шикарно…
Что мне особенно понравилось, так это то, что ваши спектакли на редкость целомудренны и помогают задуматься о важных духовных вещах. Особенно меня потряс спектакль «Ангел
стаи». Великолепная режиссура, исполнение. Все читается и запоминается. Идея с бревнами, на мой взгляд удачна, рождает много ассоциаций. Спасибо вам, что вы не развлекаете публику, а помогаете жить и делать правильный выбор в жизни.
Актриса Ирина Демидкина великолепна и убедительна в своих ролях. Конечно же запомнился Евгений Журавкин своими достоверными образами. Да и все ваши актеры
молодцы!..Пусть Господь благословит вас и вашу деятельность.
С уважением Ирина Кириченко

07/2005
Дарья Л.
Пишу, чтобы выразить свою благодарность коллективу театра за прекрасные, идеально подходящие для древнего амфитеатра постановки, за великолепную, выразительную игру!
Я из Москвы, и когда мы с подругой, приехав в Севастополь отдохнуть на пару недель, случайно попали на ваш спектакль «Троянская Война окончена», нам так понравилось, что мы не смогли не посетить три остальных, благо, мы снимали квартиру недалеко от Херсонеса.
Я с раннего детства увлекаюсь культурой и мифологией древней Греции, а свою будущую профессию собираюсь связать с литературой, и ведь, как известно, вся литература
произошла из греческого театра, потому для меня было особенно интересно посмотреть постановки по произведениям таких авторов как Софокл или Еврипид. Приятной неожиданностью было увидеть в вашем репертуаре пьесы Николая Гумилёва, моего
любимейшего поэта. Мой дедушка работал в оркестре Малого театра, и это мой любимый театр в Москве, я пересмотрела почти все поставленные там спектакли. Мне было очень приятно узнать, что некоторые костюмы в «Ангеле Стаи» из Малого театра. На ваших спектаклях я получила не меньше удовольствия, чем от спектаклей московских театров.
Спасибо вам, что вы заставили нас смеяться до слез на «Троянской Войне» и еле сдерживать слезы на «Ангеле Стаи», спасибо за то, что вы помогли нам почувствовать себя
частью истории, почувствовать, что мы тот же «хор, молчащий хором», такие же зрители, что и люди, сидевшие на этих ступенях две с лишним тысячи лет назад…

Елена REMOTE_HOST: 77.222.144.198
За это лето побывала на Лягушках, Женщинах в народном собрании, Отравленной тунике. Мне сложно выделить какую-то одно постановку и назвать ее любимой, т.к. каждый
спектакль по-своему красив, в каждом своя необычная и захватывающая история, очень грамотно подобрана музыка и костюмы, но объединяет их одно — каждый смотрю с восторгом, с интересом, а после ухожу с приятными впечатлениями. Жаль, что не было времени чаще ходить в Амфитеатр…
Среди актеров есть любимые, но не хочу называть имен, чтобы не обидеть других, бесспорно, не менее талантливых…Вообще, считаю, что успех спектакля зависит не от игры конкретного актера, а всех ,кто задействован в нем, от их слаженности.
31 августа обязательно прийду на закрытие. Хоть и была уже на Женщинах в нар. собрании, все равно будет интересно посмотреть, увидеть какие изменения притерпел спектакль за
лето.С уважением, Алена.

Алексей
Здраствуйте!
Первый раз я случайно попал на «Отравленную туннику» в 2006 году, теперь специально приезжаю в Севастополь, чтобы пересмотреть весь репертуар.Приятно, что нет пошлости и пахабщины.Великолепная игра актеров, непередаваемое перевоплощение в каждой роли и юмор!В этом году посмотрел новинку — «Женщины в народном собрании»… До сих пор
воспоминания о некоторых сценах вызывают у меня улыбку.
Особенно понравилась Кенефа в исполнении Ларисы Урсул! Большое Вам спасибо за каскад положительных эмоций и приятных впечатлений!
REMOTE_HOST: 195.91.199.132
Ольга
Обожаю театр им.Луначарского!!!За 7 лет,что живу в Севастополе пересмотрела все спектакли,может,за исключением последних1-2 премьер.А спектакли в Херсонесе-уникальны!
Спасибо,ребята,за праздник,который Вы нам дарите.
REMOTE_HOST: 91.200.45.17

Трагедия над которой хочется смеяться, или комедия над которой хочется плакать?

Фестиваль севастопольских театров «ТОН» был открыт незабываемым и фееричным спектаклем » Троянская вона окончена», площадкой которого стал Античный театр в Херсонесе.

Перед началом действия был проведён обряд, в жертву принесли: мёд для бога Зевса, молоко для Аполлона и вино для Диониса. Подобный обряд среди театралов древности был популярен, чтобы погода была хорошей, а спектакль удачным.

Интересный подход к постановке — главная изюминка постановки! Человек, который сделал этот спектакль комичной трагедией или трагичной комедией — оркестр, нимфа, гром, кем ему только не приходилось быть, благодаря ему спектакль яркий, необычной, запоминающийся, любимый зрителями! Любую ситуацию он обращал в шутку, которая непременно приходилась по душе публике!

Однако, рассматривая этот спектакль как трагедию, нельзя не отметить талантливейшую актрису Ирину Демидкину, исполнившую роль Гекубы, той чью дочь должны отправить в аид, принести в жертву. Её игра была настолько проникновенной, что на глазах зрителя наворачивались слезы.

Задумка, идея, цель этой постановки великолепны! Одному из зрителей даже посчастливилось побывать богом, его облачили в наряд древнего грека, напоили вином, ему даже удалось полетать! Мы видим в Виталике бога Олимпа, сказали актеры!

Просмотр спектакля принес удовольствие и позитивные эмоции каждому зрителю! Кто-то оценил юмор хора-нимфы, кого-то изумила игра трагичных сцен, все нашли для себя изюминку, каждый увидел своего героя, близкого по духу.
И всё же главной загадкой для меня остается одно, что же это трагедия над которой смеёшься или комедия над которой плачешь!

Карина Осепьянц, ТО «Журналистика», МАН

 

  1. Потрясающий спектакль!посмеялась от души,особенно хочу отметить актера,сыгравшего Созия.спасибо театру за прекрасно проведенный вечер!обязательно вернусь к Вам ещё!

  2. проходил мимо театра и … очаровался игрой актеров!
    Бесподобно все играют свои роли!
    Приятное впечатление от спектакля, его постановки и…
    особенно исполнение роли
    БОГИНЕЙ НОЧИ – СВЕТЛАНОЙ ГЛИНКИ….
    настолько интригующе и тонкая ирония в словах, действиях, игре, манерах… , в голосе!!!!
    Восхищен.
    СПАСИБО ВСЕМ!!!

    1. 01 августа ходили посмотреть. очень понравилось. только позитивные переживания. актеры хорошо играют, особенно злодей с усами (нет, бровями))), влюбленный юноша и его отец. рекомендуем.

    2. Спектакль очень понравился . Всем , (а приезжаем мы из Питера всей большой семьей – папа, мама и 5 детей от пяти до четырнадцати лет)). Впрочем – это общая черта всех спектаклей – сколько бы лет ни было пришедшему зрителю – он никогда не будет скучать)). Очень хорош Персине – Владимир Крючков – наши аплодисменты Вам, у Вас получился очень обаятельный персонаж)) Спасибо всей замечательной команде и отдельное спасибо командиру)) Дай Вам Бог не утратить искренности, жизнелюбия и радости, Спасибо Вам всем за то, что вы каждый спектакль превращаете в праздник!!!

    3. Случайно обнаружили театр в Херсонесе и не задумываясь пошли. Не пожалели ни капли и остались безумно довольны! Лёгкая, весёлая комедия – то что надо для летнего вечера. Немножко переживаний, немного юмора и очень много отличной актёрской игры! Впечатление лёгкое, светлое и и радостное. Среди актёров даже сложно кого-то выделить, потому что все отыграли на ура)

    4. Великолепное впечатление осталось после спектакля «Очень романтическая комедия»! Ярче всего запомнился Страфорель))) вообще умница! Просто «отжигал» Пожалела, что цветов не было)))

      1. Прекрасный театр, с удовольствием хожу на все постановки в Античном Херсонесе, и замечательно, что репертуар Вы подбираете соответствующий декорациям! Спасибо, что вы есть!!!
        «Гомерическая трагедия» – оригинальный вариант, однако,все же спектакль намного выиграл бы если бы «мухи отдельно от котлет». Чтобы сохранить оригинальность жанра, можно сделать две-три «антрактные» паузы для Корифея с его замечательным хором (молодцы!!!). Но в нынешнем спектакле особенно жаль великолепный монолог Гекубы – сон и трагические предчувствия – нельзя его прерывать столь часто и бесцеремонно!!! Браво Ирина Демидкина, Вы прекрасная трагическая актриса! Успехов и благодарных зрителей сем вам!!!
        С уважением,
        Светлана и друзья (Киев, Харьков, Севастополь)

      2. Не первый год хожу на «Троянскую войну…» И каждый раз этот спектакль вызывает бурю эмоций. Иногда смотришь его как комедию, порой, как трагедию.
        За много лет актеры также сильны и реалистичны в исполнении своих ролей. От игры И.Демидкиной в роли Гекубы невольно подкатывает ком к горлу и наворачиваются слезы на глаза.
        Спасибо всем актерам за эмоции, которые вы дарите зрителям. Отдельное «спасибо» Е.Журавкину за его труд и нескончаемый энтузиазм.
        С любовью и уважением, Анастасия (Севастополь).

Пресса о нас

Еженедельна газета «ПОСТУП», г. Львов, Украина
№ 167 (1776)
4 августа 2005 г.

Древние греки имели собственную театральную культуру ещё две с половиной тысячи лет назад. С утра до
позднего вечера они лицедействовали, не беря со зрителей ни одной гривны за просмотр спектаклей – в то
время театр был бесплатным развлечением для всех желающих. И не имели значения материальные затраты.
Не удивительно, что люди ссорились и даже дрались за лучшие места. И здесь вступил в силу древнегреческий
закон в образе крепких стражей. Много воды с тех пор утекло. Античный Театр в Херсонесе утратил свою
прежнюю популярность. Люди забыли, что в своё время на том месте развлекались Язычники и построили
христианский храм. Конечно, в истории достаточно абсурдных и малопонятных случаев. Дамы и господа, в
театральном искусстве Херсонеса объявляется антракт, что продолжится каких-нибудь несколько столетий. И
уже шестой сезон, как труппа актёров Севастопольского Академического русского драматического театра им.
Луначарского творчески живёт на античной площадке. Спектакли по произведениям Еврипида, Софокла и
Гумилёва в стихотворной форме, как и когда-то, собирают полные залы. Кстати, как и когда-то, люди едва не
ссорятся за лучшие места, так как они на входных билетах не указаны. Режиссёр театру – Евгений Журавкин –
удивительно харизматичный человек. С низким, говорит, что слегка охрип, и мистически влекущим голосом.
Этакая Сирена в мужских штанах, голосу которой невозможно не верить.
— Евгений, вы говорили, что театру катастрофично не хватает людей. Трудно поверить, что нет актёров,
которые хотели бы проявить своё талант в таких эксклюзивных условиях – на античной площадке. Тем более,
что каждый из ваших спектаклей имеет успех?
— Это правда, нам не хватает людей, поэтому я в театре не только режиссёр, но и актёр, и ответственный за выдачу
зарплат. Дело в том, что главные центры театрального обучения размещены в Днепропетровске, Харькове, Киеве…
Соответственно, лучшие молодые театральные силы тянутся именно туда. Мало кто стремится ехать в Севастополь. Как
следствие, не имеем возможность путешествовать по театральным фестивалям и просто гастролировать. Так как руками
и ногами привязаны к базе. Молодых актёров у нас в театре можно пересчитать на пальцах одной руки. Лично я в июле
играю 26 спектаклей. Так что не удивляйся, что имею несколько подорванный голос.
— Когда начинали, руководство Херсонеса с охотой пошло вам навстречу?
— В первый год не было никаких проблем. Руководство с удовлетворением смотрело, как мы возобновляем свою
деятельность. Теперь есть определённые недоразумения. Если раньше было достаточно одной бумажки, что, мол, мы
отчисляем 20% от прибыли и спокойно себе работаем, то теперь от нас требуют кучу бумаг, мы посчитали – такой список
– около 8 сантиметров. На их сбор потрачена куча денег и времени. Кроме актёрской и организаторской работы я два
месяца должен был ещё и собирать бумаги – иначе нельзя, так как нарушается законодательство. На самом деле никому
эти бумаги не нужны, живём по принципу – как бы чего не вышло.
— Наверняка есть специфические трудности в работе на этой площадке. Скажем, пыль под ногами…
— Во-первых, всякая бутафория на античной площадка выглядит глуповато. Вначале мы хотели построить искусственную
стену, но потом поняли, что это не тот путь, по которому надо идти. Свет и пыль – мелочи в сравнении с другими, более
важными вещами. Техника существования актёра в таких условиях очень и очень специфична. Не каждому, даже
профессиональному актёру, удастся подобрать нужный настрой для этой площадки. Не случайно, что все наши четыре
спектакля – в стихах – ими проще говорить на античной сцене. Стихия стиха поднимает актёра над самим собой,
заставляет говорить более выразительным, полётным голосом.
Если, к примеру, взять наших конкурентов – Театр Флота, который играет в Итальянском Дворике в Херсонесе – они
говорят прозой. Мне кажется, это не самый лучший ключ для работы на античной сцены. Она требует определённого,
подчёркнутого существования.
Ты спрашивала про трудности – вот ещё — жара. К счастью, уже позади самый знойный период лета, когда камни
настолько нагревались за день, что, казалось, они дышат. Иногда начинаем играть спектакль – страшный зной, да ещё и
безветрие. На самом деле это сложное физическое испытание. Едва доползаешь до гримёрки, обливаясь потом. Я,
кстати, когда приглашал старших актёров на спектакль, Всегда слышал отказ – Жарко, а у меня сердце…Но, несмотря ни
на что, мы любим античную площадку, привыкли к ней, знаем её, как говориться, наизусть.
— Стихотворные пьесы трудней учить, чем прозаические?
— Проза меньше ответственна, чем стихи. В стихах нужно держать ритм, размер, рифму, если она есть. Они требуют
серьёзнее относиться к произведению автора. Но… на память пока не жалуюсь…
— Условия, в которых вы работаете, обычными даже для театралов со стажем не назовёшь. Есть чувство
единения с античным временем? Ведь даже пыль на театральной площадке имеет тысячелетний привкус
древности.
— Свои трудности есть не только в площадках или в особенностях восприятия актёров, они в каждой пьесе. Повторюсь, мы
весьма привыкли к этой площадке, так как именно в этих древних стенах проводим значительную часть своей жизни.
Шесть лет назад, когда я приходил в Херсонес, античные стены казались мне неудобными, сегодня же они стали
родными. Одно только – нет воды. Но это тоже такой способ прикосновения к Античному Театру, который работал в тех
же условиях – та самая орхестра, пыль, солнце, требовательная публика.
Так сложилось исторически, и для нас спектакль в античном театре – не просто обычный акт лицедейства. Мы
продлеваем жизнь площадки, которая существует с шестого века до нашей эры. Причём очень важно, что живёт она не в
качестве музейного экспоната, а как действующая. Живёт такой жизнью, которой должен жить театр. В этом наша миссия,
наше священнодействие. Благодаря публике, которая сидит на древних ступенях и нам, актёрам, которые выходят на
древнюю орхестру. В этом наш своеобразный ритуал.
— В Вашем спектакле «Ангел стаи» (по произведению Н. Гумилёва) – конфликт между язычниками и
христианами. Приходилось ли Вам в жизни переступать через какие-то личные принципы, чтобы, может быть,
стать лучше в будущем?
— На самом деле язычники тоже веруют, просто у них больше богов. У греков, скандинавов каждый камешек имел
собственного бога, и в каждой бухте жил свой дух. Кстати, именно потому раньше цепляли чудовищ на корабль, когда
входили в незнакомую бухту – стремились испугать недоброжелателей, которые жили на морском дне. Углубляясь в
изучение язычества, я убедился, что это не менее интересная и глубокая культура, чем христианство, которому всего два
тысячелетия. Язычниками были уже самые первые люди, которые осознали себя мыслящими существами. Язычество
теснее связано с природой и непосредственно с самим человеком.
— То есть, в глубине души Вы… язычник?
— Даже не знаю. Думаю, что большинство людей так или иначе живут между лезвиями ножниц христианской морали и
личными потребностями. Я не исключение. Те, кому удаётся эти вещи гармонично объединить, живут без конфликтов. Но
иногда разворачивается серьёзная борьба, когда конфликт где-то посредине между абсолютным добром и злом в душе
человека. Пытаемся разгадать сложные человеческие истории как-то по-своему.
— Можно ли сказать, что актёры живут по собственным законам, меняя и отмеряя время по своему желанию?
— Моим актёрам, я уверен, нравится играть в античном театре, нравятся роли, которые я подбираю для них. Передо мной
стоит очень важная задача – задействовать актёров равноценно, так, чтобы никому не было обидно, чтобы никто не
ощущал себя массовкой, ненужным человеком. Я стремлюсь сполна раскрыть талант каждого из них – и это им очень
нравится. В нашем театре неформальная обстановка – нет приказов, которые должен исполнять, актёр может
согласиться на роль, или нет. Хотя я не могу жаловаться на дисциплину, на счастье, пока хватает сил, чтобы себя
организовать.
Я не знаю, что может быть интереснее той работы, которую мы делаем. Жаль, что она сезонна. Мы зависим от погоды.
— Евгений, кажется, море имеет на Вас магнетическое воздействие. Почему Вы предложили придти именно
сюда (сидим на руинах Херсонеса просто возле воды в безлюдном месте)?
— Море бывает очень разным. Я люблю его. Теперь оно спокойное, и у меня в душе – нирвана. Однако море может быть
настолько бурным, что не будет видно этих камней. В сентябре и октябре случаются очень красивые штормы, Когда море
неспокойно, бывает трудно работать. Как-то мы играли спектакль «Эдип-царь», страсти накалялись, дело шло к финалу –
и вдруг выплывает огромная чёрная туча, за ней радуга. Таких декораций не найдёшь ни в одном театре. Может, с точки
зрения престижа, мне хотелось бы работать в каком-нибудь московском или европейском театре, но вряд ли найдёшь что-
то более интересное, чем возможность играть древние пьесы на руинах античного города.
Когда мы начинали, то думали – ну, ладно, придут к нам 30-40 сумасшедших, которым негде убить время. Мы сыграем,
разойдёмся, и на этом всё кончится. Но всё выходит с точностью до наоборот – люди заинтересовались, и мы решили не
бросать этого дела, развиваться дальше. Если боги помогут нам, всё будет хорошо и дальше…
Екатерина Кириллова Севастополь — Львов

 

«МОЛОДОЙ КОММУНАР»
ВОРОНЕЖ, Россия, 23 августа 2005 г.

Во время отпуска в Крыму мне удалось посетить единственный в СНГ театр, которому две с половиной тысячи лет.
Развалины Херсонеса помнят еще древних греков… Теперь здесь обитают толпы туристов, жаждущих
впечатлений. Одна из «фишек», которую севастопольцы предлагают своим гостям — действующий Античный театр,
где «ставят Еврипида, Софокла, Аристофана и прочих древних авторов». Примерно в такой формулировке я
услышала рекомендации коренных жителей Тавриды. К сожалению, большинство хозяев города на спектаклях
никогда не было. Основные посетители амфитеатра — все те же туристические группы. Долгое время древняя
площадка пустовала. Реанимировать античную сцену взялась группа энтузиастов из Севастопольского
драматического театра имени Луначарского.
И театр ожил. Облупившийся амфитеатр вновь наполнился восторженными лицами зрителей, звук вечернего
прибоя слился с аплодисментами, а на поросшей сорняками площадке зажглись прожекторы. Сейчас в репертуаре
всего четыре спектакля: «Эдип-царь» Софокла, «Ангел стаи» и «Отравленная туника» Гумилева и любимое детище
труппы — «Троянская война окончена» по произведениям Еврипида. Мне посчастливилось посмотреть все.
…Давали «Эдипа». Пьесу о свободе, любви и общественном мнении. Молодые, и вправду похожие на античных
богов, актеры играли, как и две тысячи лет назад, без микрофонов и современных спецэффектов. Играли на
совесть, до хрипоты, упиваясь своими ролями. Лично у меня к середине спектакля потерялось ощущение времени
и пространства: то ли я в Фивах, то ли в современном Севастополе.
Когда аплодисменты стихли и зрители потянулись к выходу, я присоединилась к толпе трепетных поклонниц,
которые устремились за автографами. Добрые люди указали пальцем на эффектного мужчину с внешностью
Аполлона. Это был режиссер, директор, актер, в общем, человек-оркестр Евгений Журавкин. Узнав, что я из
Воронежа, корифей обрадовался. Как выяснилось, к нашему родному городу Евгений имеет пусть косвенное, но
все же отношение.
— Воронеж — город, который мы не вправе игнорировать. Тем более что я там чудесно провел две недели на гастролях и
познакомился с вашим замечательным Камерным театром.
— Расскажите, пожалуйста, с чего все начиналось?
— С пьесы, которую мне привез мастер моего курса в Белорусском театральном институте Андрей Федорович Андросик.
Этой пьесой в будущем стала «Троянская война окончена». Я прочел ее тут же — и отложил, о ней все же не забывая. И как-
то среди длинной зимней ночи меня что-то разбудило, я откопал ее в залежах других пьес — и понял, что я ее вижу, хотя и в
самых общих чертах. И чтобы этот предполагаемый спектакль не был одинок, как перст, параллельно стали делать «Эдипа»
и «Отравленную тунику». Эта задача показалась мне не такой сложной. Когда-то в театре шли эти спектакли, но нам
пришлось не просто их возобновлять, а решительным образом переделывать. От прежних спектаклей остался только текст
да некоторые детали костюмов. Но я не рассчитал свои силы и возможности. «Туника» и «Эдип» уже были в репертуаре, а
«Троя» как-то вымучивалась, не создавалась. Некоторые обстоятельства сложились так, что премьера перенеслась на год.
Сейчас я только благодарю богов за эту отсрочку.
— Кто работает в театре?
— Вообще мы называем себя Античный филиал Севастопольского академического русского драматического театра имени
Луначарского. Мы все оттуда, много работаем на основной сцене, а все, что касается Античного театра, делаем в
свободное от основной работы время, ну почти как хобби. На свой страх и риск. Имея некоторую финансовую
самостоятельность. Именно поэтому нам приходится репетировать то ранним утром, то поздним вечером. Но не жалуемся.
Костяк нашей труппы составляют молодые, полные сил и энергии актеры. На брегах Тавриды они оказались, пройдя разные
пути, очень разные, и меня самого удивляет, как эти такие разные люди, схожие только талантом и желанием творить,
четвертый год довольно успешно трудятся вместе. Феномен какой-то. Все актеры Херсонеса — вполне профессионалы,
жизнь привела их в Севастополь, как и меня. И что бы ни было дальше в нашей карьере — работа в Античном театре всегда
останется для нас всех особым делом. Так сказать — актерский Кандагар. Кто это пережил — переживет и остальное.
— Откуда же появился режиссер Античного театра?
— Своими проектами — я начал заниматься еще Минске, сделал две детские сказки, написав пьесы под псевдонимом — Эрнст
Разноцветный. Они до сих пор где-то играются, в страшной тайне от меня и Агентства по авторским правам. Ну, и боги с
ними. Работал я в Минске, в Альтернативном театре, как раз в пору его расцвета (91-96 годы). Это был первый частный
театр в Беларуси, но тогда ничто не мешало нам работать так, как мы хотим — в репертуаре его были «Король умирает»
Ионеско, «Моцарт и Сальери» Пушкина, «Каин» Байрона, «Трехгрошевая опера» Брехта, «Калхас» Чехова, «Свадьбы» Мрожека,
«Гондла» — спектакль по той же пьесе, что и «Ангел стаи» — Гумилева. И во всех работал ваш покорный слуга. В общем, из-за
острой некоммерческой направленности нашей работы неожиданно для дирекции наш театр стал модным, посещаемым
местом, и мы составляли очень неплохую конкуренцию государственным монстрам. Но экономика, дефолт, обесценивание,
вывод капитала. Альтернативный не смог с этим справиться. И умер.
— Вы сказали, что репетировать приходится то утром, то ночью. Как вообще проходит насыщенная жизнь
«древнего актера»?
— Ну, я достаточно много играю на основной сцене, так что я не очень древний. Шесть лет назад, когда я приходил в
Херсонес, античные стены казались мне неудобными, сегодня же они стали родными. К сожалению, в этом году ночами
репетировать не пришлось, хватало утренних часов. А вообще бывало всякое. На генеральном прогоне «Эдипа» на нас
обрушился град, Эдипа прихватил радикулит, премьера вообще была под вопросом.
— В амфитеатре немало людей, которые, по моим наблюдениям, приходят уже не в первый и не во второй раз. У
вас есть постоянные зрители?
— Мы знакомы со многими зрителями, которые не первый год приезжают к нам, смотрят все наши спектакли и зовут к нам
всех своих знакомых. Да и среди севастопольцев есть мнение, что наши спектакли — это то, что можно показать гостям.
— Можно ли назвать публику по-настоящему благодарной или ходят, в основном, туристы, которые
воспринимают все как шоу?
— Театр сейчас обречён балансировать между серьезным прочтением глубоких, полноценных пьес и киношным восприятием
искусства у зрителей. Среди нашей почтеннейшей публики есть как одни, так и другие. Для кого-то — наши «Эдип» или «Троя»
— очередная версия известного мифа, более или менее интересная, для кого-то — это первое знакомство если не с театром
вообще, то уж с античной драматургией — точно. Стараемся найти баланс интересов, но это всегда трудно, трудно…
— У некоторых актеров, опять же, по моим наблюдениям, уже появились поклонницы. Это всегда лестно. Не
мешают ли амбиции работе в команде?
— Поклонницы наших молодых актеров — явление, не мешающее театру. Тут возникает творческое соперничество, все более-
менее в равных условиях — вперед! Причем явление это — новое для нас. Пока амбиций по этому поводу не возникало.
— Боги хранят театр уже 2440-й сезон. Есть ли какие-то специфические традиции? А может быть, в развалинах
происходит нечто мистическое?..
— Конечно же, традиции имеются. Во время «возлияний» сначала вином кропим площадку и алтарь, и делаем это очень
уважительно. Далее — уборка мусора и грязи, окурков и стекла — это тоже традиция. Иногда в этом нам помогают зрители,
заранее пришедшие на спектакль. Мистика? Не знаю, но пролеты птиц над орхестрой, неожиданные порывы ветра, радуги,
молнии, отсутствие дождя, когда во всем городе льет, как из ведра — все это иногда очень хорошо ложится на ход действия
спектакля. А также ритуал открытия и закрытия сезона — благодарность богам, зрителям, всем, кто нам помогал, кропление
вином театра, откапывание бутылки, которую мы закопали год назад, фейерверк и небольшой банкет. Несмотря на его
внешнюю шуточность, для нас молитвы всем известным богам — серьезны. По крайней мере, для меня.
— Ну, хорошо. Поставить спектакль — по силам режиссеру, а вот поставить его на территории охраняемого
памятника истории — непростая задача. Не было ли претензий от руководства музея? Думается, за
всевозможными разрешениями побегали немало. Прописаться в античных развалинах было легко?
— Дирекция Херсонеса совершенно не против театра. Они почти ни за что получают 20% от валового сбора и кучу
пригласительных для себя. Сложнее с другими структурами — в частности, с фондом госимущества, там действительно
тяжба из-за 30 долларов продолжается все лето, и сегодня я снова сидел со скучающими чиновниками.
— Что для вас этот театр: способ зарабатывания на жизнь или?..
— Тяжелая, священная работа по сохранению и продлению творческой жизни уникального Театра. И если к нам боги
посылают зрителей, мы радуемся, так как это поможет сделать что-то еще. Есть много пьес, которые хочешь сделать
спектаклем, но есть такие, которые ты просто не можешь не воплотить. Кроме того — хорошие роли, мировые авторы. Если
мечтать — так ни в чем себе не отказывать.
— Простите за банальный вопрос, но каковы ваши дальнейшие творческие планы?
— Планы — грандиозные. Тут, главное, не сдерживать полет фантазии: снять видеофильмы на основе наших спектаклей,
осенью и зимой — разрешить сложную проблему сезонности нашей работы, выпустить два новых спектакля — первым из них
будут «Лягушки» Аристофана (из-за отъезда нашего актера на съемки пришлось свернуть репетиции и готовить вводы). А
еще… И еще… А потом… Интересно, какой хохот сейчас стоит на небесах?

В театр ходила Наталия ЗУБКОВА

 

Независимый литературно-художественный журнал ОКТЯБРЬ №1, 2007 г.

Зимние заметки о летних впечатлениях</strong>

<em>Ремизова не ограничится анализом того или иного художественного произведения, но и попытается рассказать
о жизни литературы и жизни в литературе: о складывающихся, развивающихся или исчезающих традициях,
тенденциях и перспективах, о текстах писателей и их политических или идеологических пристрастиях, о
литературных премиях, скандалах и полемике.

Рубрика объединит материалы о высоком и отвлеченном (исходя из того, как оно смотрится из данной
конкретной пространственно-временной точки). А также, напротив, о решительно сиюминутном, но в
настоящий момент по ряду причин вызывающем резонанс общекультурного или — шире — общественно-
значимого свойства.
</em>
<strong>Мария РЕМИЗОВА
Зимние заметки
о летних впечатлениях</strong>

Странные бывают штуки: на территории незалежной Украины существует античный театр. Еще до недавних пор он,
этот театр, существовал, конечно, на территории единого и неделимого Советского Союза, то есть можно было
совершенно спокойно сказать — наш античный театр, а теперь вот, увы, увы, сказать-то можно, но как бы не
вполне корректно звучит.
Упоминаемый в летописях город Корсунь, знаменитый хотя бы тем, что является местом крещения Руси, — как
известно, не что иное, как греческая колония Херсонес, основанная аж в V веке до н. э. И находится он на
территории бывшего русского города Севастополя. Руины там понемногу раскапывают и приводят в порядок, так
что теперь нельзя уже, как лет десять назад, потоптаться на полуразрушенных мозаиках — их изъяли и поместили
в специальный загончик под крышей, где их и разглядеть-то как следует затруднительно.
Да, так театр. Как всякий порядочный греческий город, Херсонес располагал всеми необходимыми для античного
человека общественными местами — храмами, банями, городской площадью и, естественно, театром. Потому
как, насытившись хлебом, каковой в поте лица добывал на каменистой почве Таврии, грек хотел еще и пищи
более возвышенной и утонченной, то бишь искусства. Целостность древнего каменного амфитеатра, естественно,
круглого, в эпоху христианизации была нарушена бесцеремонно врезанным в него углом нового храма — и, когда
видишь его в первый раз, какое-то время приходится привыкать к визуальной неловкости, настолько мучительно
кажется это нелепое, с точки зрения классической геометрии, вторжение. Потом привыкаешь. Удивительно, что
слоняющаяся отдыхающая публика, зашедшая сюда употребить свою невеликую порцию духовной пищи, не
всегда понимает меру конфликта между культурами, столкнувшимися на одном временном пятачке. Можно
услышать, например, удивленные восклицания пытливого туриста: как же они так странно построили, прямо в
театре? Разве не мешало играть?
Ох, уже не мешало. Не играли ничего — вот и не мешало. «Почему?» (Еще более удивленный взгляд.) «Что —
почему?» «Почему не играли?» «Да запретили же театр!» «Почему запретили?» «Языческий, потому и запретили».
«А храм?» «А храм христианский». «А-а-а…»
Да, две тыщи лет не играли — и вот играют. Местный Русский драматический театр им. Луначарского (название
тоже, если вдуматься, нехилый абсурд) в летнюю пору показывает спектакли под открытым небом. Само по себе
— чудо. Ну где еще, кроме Греции, конечно, можно увидеть настоящую античную трагедию, (или комедию),
разыгранную в аутентичном антураже, сидя на каменной скамье, которой уже больше двух сотен веков?
В Херсонесе можно. И, надо признать, впечатляет.
Из антиков играют сейчас только двоих — Софокла и Аристофана. Трагедию и комедию то есть. «Эдипа-царя» и
«Лягушек». Очень современные пьесы, между прочим, хотя обеим уже под ‘две с половиной тысячи лет. «Эдипа»
играют почти строго по тексту, в масках, и даже сама природа, кажется, подыгрывает происходящему на пыльной
площадке: южное солнце садится быстро, в семь — начало спектакля — совсем светло, а в девять, когда
трагическая кульминация достигает апогея, — густой мрак окутывает малюсенький деревянный круг в центре,
освещенный единственным софитом.
Вообще смотреть трагедию — настоящую, подчеркнем, трагедию — в наше время на самом деле очень странно.
Если глубоко вжиться в происходящее на сцене, попадаешь в пространство вроде марсианского: настоящая
трагедия — это продукт совсем другого типа сознания. Современный человек так ни мыслить, ни ощущать не
может в принципе. Хотя греки, конечно, отошли от мифа достаточно далеко, окультурили его (и испортили — как
принято считать в соответствующей науке), все же они стояли к нему куда ближе, чем мы. А ведь трагедия,
собственно говоря, выросла из мифа, из мифологического восприятия мира, когда индивид не мыслится
отдельной самостоятельной сущностью, но есть неотчленимая часть общего космического целого. И потому все,
происходящее с ним, не просто отражение и выражение, проще говоря, образ, иллюстрация каких-то там частных
коллизий и конфликтов, но воплощение, актуализация непреложного мирового закона, которой у антиков и
получил название рока.
Ведь что есть античный рок, если вдуматься? Это неотменимый, непреодолимый ход вещей, предначертанный
не богами даже, ибо и боги ему подчиняются, — а вовсе неведомо кем, то есть существующий априорно, как
качество, изначально присущее мирозданью. Вот тут и лежит истинный трагический конфликт, потому что перед
всей этой махиной, перед всем этим космосом со всеми его бездушными, надмирными законами, стоит человек,
один-одинешенек (при том ощущая себя частью этой же махины, и потому еще более бессильный). Стоит,
обреченный, и знает, что обречен, и все попытки обойти и сломать предрешенное и назначенное, выскользнуть
из-под удара, спрятаться, притвориться кем-то другим, короче, все эти жалкие ухищрения уже окончательно и
бесповоротно потерпели крах, а он стоит, и не гнется, и принимает удар, корчится в муках и гибнет, но не
ломается, нет! И единственное, что он может этому удару противопоставить, — это лишь личное мужество и
личная ответственность, как ни парадоксально, за все происходящее с ним, следовательно, со всем космосом, со
всем мирозданьем в целом.
И вот тут-то, оказывается, и выявляется парадоксальный дуализм ситуации — когда, оставаясь полноценной
частью целого, эта часть титаническим усилием из целого вычленяется и становится отдельной самостоятельной
волей, произвольно воздействующей на закосневшее status quo.
Потому как мирозданье, даже уничтожив и разрушив взбунтовавшуюся (в определённом смысле) часть, через
сам акт противостояния и противоборства необратимо меняется, и так идет его вечное и бесконечное движение
и развитие. Потому и возникает понятие «трагический герой», что он совершает подвиг по преображению мира, а
не просто эффектно гибнет от неудачно сложившихся обстоятельств. Культурный герой мифа, собственно,
исходный вариант любого трагического героя, ценой своей гибели приносящий в мир «культурные ценности» —
огонь там, орудия труда, сельскохозяйственные растения и прочие навыки и умения, в греческой трагедии
приносит главную культурную ценность — самый феномен личности, каковой, заметим, эволюционировав до
индивидуальности, трагедию как таковую впоследствии и разрушил.
Возьмём того же «Эдипа-царя». С чего начинается? Мрут люди, мрет скот, поля не плодоносят, женщины не
рожают. В чем причина? Оракул указывает — не наказан убийца прежнего царя, нарушен закон, то есть — в
понимании человека того времени — нарушена мировая гармония. И, между прочим, никто не удивляется, почему
столь частное, с точки зрения всего мироздания событие влечет столь масштабные последствия. Вот это и есть
ощущение сопричастности всему и вся. Но раз частность может так разрушительно влиять на систему, значит, она
может влиять на нее и обратным образом, то есть креативно — восстанавливая разрушенное и даже улучшая.
Для этого необходимо лишь одно допущение — что все и представляет единую систему, живой организм, лишь
условно разделенный на самостоятельно действующие составляющие. Потому любой, преступающий не просто
против людей, государства, природы, богов — он идет против самого себя, потому как неотделим от общего
целого. Сам приговаривая себя к наказанию за преступление, которое совершил по неведению
Эдип замыкает разорванный было логический круг, преодолевая возникший в сисистеме парадокс, нарушивший
изначально заданную гармонию. Система восстанавливается, обретя, как уже говорилось, еще один новый
элемент — свободу воли и личного выбора. Какое-то время она просуществует статично — до следующего
системного сбоя, когда новый трагический герой вступит с ней в неразрешимый конфликт. Так реализуется
трагическое в рамках мифологического мышления.
И потому современное искусство трагедии не знает. Драму — пожалуйста, мелодраму — сколько угодно, а
трагедию нет. Ибо в мире, где все меряется на индивидуальный, следовательно, по определению, очень и очень
относительный аршин, частный жест, единичное деяние может от силы служить примером, поражать
воображение и так далее, но посягать на мироустройства — кишка тонка. В современном мире все существует
отдельно — орлы, куропатки, рогатые олени… Мир в лучшем случае – хаос, в худшем —иллюзия, где все
возможно из всего. Можно, конечно, поразиться мужеству современного человека, отваживающегося жить и даже
брести куда-то в этой ватной обволакивающей бессистемности, но ждать от него дерзоти трагического героя —
бессмысленно да и невозможно.
Теперь о комедии. Если «Эдипа-царя» играют близко к тексту, то аристофановских «Лягушек» корежат, как хотят,
пускаясь в рискованные заигрывания с залом и опускаясь до острот на грани фола. Преодолев первый прилив
раздражения, задумываешься: может, это все-таки зачем-нибудь надо? В смысле, зачем-нибудь более
существенным, чем потрафить невзыскательным вкусам курортной публики. Лихорадочно вспоминаешь Бахтина
и соображаешь: пожалуй, действительно имеют на это право.
Да, все так, комедия — низкий жанр, выросший из народной смеховой культуры. Она обращена непосредственно
к зрителю, поэтому должна быть актуальна. Следовательно, ей приходится ориентироваться на сегодняшний день
— иначе она превратится в музейный артефакт, интересный лишь филологам да театроведам.
Так понимали комедию уже в эпоху классической Греции. Но всегда ли она имела такое подчиненное положение?
Сомнительно. Если от Бахтина перейти к Проппу, можно вспомнить пассаж, посвященный сакральному смыслу
смеха в пространстве мифа, откуда он, утратив часть смыслов, перетек в фольклор и низовую народную культуру.
Сохранив, впрочем, способность регистрировать изначальный ключевой код.
Совершенно недвусмысленно Пропп утверждает — и у нас нет оснований этому не верить, — что в универсальной
системе мифологем смех символизировал (или маркировал) категорию живого в противовес категории
мертвого. Смех и буйство (чаще всего оргиастического характера) служили манифестацией принадлежности к
миру живых, после того как персонаж мифа (сказки) возвращался из какого-нибудь Тридевятого Царства,
обозначающего в русском материале мир потусторонний.
Отсюда следует единственный вывод: комедия, как повод для коллективного смеха, берет исток в важнейшем
архаическом ритуале, устанавливающем и подтверждающем общность народа, как сообщества живых.
Но комедия «Лягушки» примечательна еще и тем, что ставит во главу угла проблему искусства. В основе сюжета
— путешествие Диониса в Аид с целью извлечь оттуда самого лучшего трагика: Еврипид, последний из
достойных, умер, и бог, в чью честь и разыгрывались трагедии, не в состоянии терпеть безыскусные поделки
сменивших его драматургов. И, конечно же, комически обыгрывается мистерия мифологического путешествия
Диониса в Царство мертвых, изначально составлявшее суть трагического ритуала: бог виноградной лозы был
богом умирающей и воскресающей растительности, чью смерть и воскресение всякий год разыгрывали
участники мистерии. И этот подтекст был, безусловно, внятен и зрителю периода классики.
Таким образом, комедия — даже в окультуренном, доведенном до зрелища виде — сохраняла родовые черты
сакрального действа, выполняя сходную с трагедией функцию.
Способна ли она выполнять ее теперь? Разумеется, нет. По тем, что и трагедия, причинам. Нельзя установить то,
что не существует, — общности нет, в зрительном зале одни отдельные индивиды. Потому комические жанры — в
театре, в литературе ли — выродились (кто хочет узнать, во что, пусть включит телевизор.) В лучшем случае
место смеха заняла ирония — последняя защита современного человека.
Между тем смех — как давно подметили философы — единственное, что отличает человека от животных. Все
остальные признаки у нас так или иначе общие. И только смеяться умеет лишь человек.

 

ИТОГИ, 5 авг. 2003 г.

Мария Михайлова

Мировой театр с увлечением осваивает открытое пространство. Эксперимент в
античных развалинах Херсонеса — попытка идти в ногу со временем.

Время от времени служители Мельпомены любят вспоминать пушкинское: драма
родилась на площади. И вот совсем недавно Валерий Гергиев решил даже уточнить, на
какой именно, и поставил «Бориса Годунова» на Соборной площади в Кремле. Никто не
усомнится в том, что блистательный маэстро обладает острым чувством
современности. И если он выводит героев своей постановки под открытое небо,
значит, «теперь так носят».

За долгую театральную историю «сцена-коробка» пережила не один кризис, последний
из них, по утверждению знаменитых мастеров, приходится на 90-е годы прошедшего
столетия. Может быть, именно поэтому в греческих Дельфах в начале 90-х собрался
весьма представительный форум во главе с Теодоросом Терзопулосом, где был
образован Международный комитет театральных олимпиад. Несколько лет спустя
первая из них прошла под девизом «Античная драма в современном мире».
Многочисленные зрители московской олимпиады, ставшей третьей по счету, хоть и не
увидели трагедий на открытом воздухе, смогли вкусить всю прелесть
разнообразнейших уличных театров, «коллекционирование» которых началось когда-то в
Авиньоне, вовсе не сразу ставшем престижным Международным театральным
фестивалем. Когда великому Жану Вилару пришла идея соединить архитектуру,
историю и современность, построить подмостки в Парадном дворе Папского дворца, он
провозгласил «хождение» искусства в народ, объявив тотальную «проверку»
современному театру на совместимость с природой, свежим воздухом и звездным
небом.

Идеи Вилара были подхвачены во всем мире. Проверку на совместимость с природой
актеры теперь проводят и в Египте, и в Турции, и в разных городах Греции, есть
знаменитые форумы во многих странах Латинской Америки. Естественно, что такая
традиция легче всего приживается в теплых краях, у нас же первые «пробы пера» прошли
как раз на севере — в Вологде и Пскове. Однако русские артисты уже не раз
приглашались в международные проекты. Среди них Алла Демидова, на чью долю выпал
большой успех на фестивалях в Патрах, Стамбуле, Сицилии, Дельфах: «Работая над
«Медеей» и потом играя спектакль, я поняла, насколько важно было для древнегреческой
трагедии само место, где она игралась, как велика была зависимость от окружающей
среды. И от природы. Скажем, в Древней Греции представление трагедии начиналось
рано утром, на восходе; в середине спектакля, когда действие и само солнце были в
зените, героиня обращалась прямо к солнцу. Действие длилось целый день, финал
трагедии шел на закате. Древнегреческие театры и строились-то так, чтобы заход
солнца был всегда за спиной у актеров. А еще ведь в Греции всюду горы, за
амфитеатром перспектива гор… Вдалеке было море, в него садилось солнце — это
тоже входило в спектакль».

Можно сказать, что почти такая же декорация открывается и перед зрителями
херсонесского Театра, расположившегося на окраине Севастополя. В прошлом сезоне
попробовав свои силы на античном подиуме, актеры Театра им. А. В. Луначарского
нынешним летом начали в «родных» развалинах играть постоянно. Кто знает, может
быть, со временем здесь зародится фестиваль и именно к крымским берегам будут в
гости все театральные флаги? А пока погостить приглашают севастопольцев, но
выезжать на гастроли они еще не отважились. Здесь заезжие звезды пока не потеснили
любимых в городе актеров, зато отдыхающие в Крыму знаменитости уже заглядывают
в театр. Хорошо, если бы среди них оказались будущие меценаты или спонсоры, потому
что развитие такого проекта требует средств. Из воздуха, даже морского и свежего,
фестиваль не сделаешь.

В репертуаре театра пока три спектакля: «Эдип — Царь» Софокла, «Отравленная
туника» Николая Гумилева и «Троянская война окончена!» — гомерическая трагедия,
навеянная Еврипидом, Шекспиром и В. Коркия, как обозначено в программке. Хотя
древние оставили нам не только бессмертные трагедии, но и комедии. Античное
чувство юмора отражено в программках херсонесского театра не только обозначением
жанра, но и летосчислением — 2438-й сезон.
Автор «античной» программы театра Евгений Журавкин не скрывает, что импульс
проекту дал Авиньонский фестиваль, его заворожила атмосфера шекспировской «Бури»
в постановке Питера Брука. Режиссер с оптимизмом смотрит в будущее: «Наша
сценическая площадка в Херсонесе действительно обладает каким-то уникальным
воздействием. Какое бы зрелище тут ни происходило, оно всегда несет в себе некий
мистериальный характер. Вскоре мы начинаем работу над эпической драмой Гумилева,
никогда раньше не ставившейся. Это будет мистерия о путях христианства в
языческой стране. В том, что подобный репертуар нужен нынешнему зрителю, я не
сомневаюсь. Я ведь и сам не какой-нибудь древний грек, потому смотрю на классические
пьесы современными глазами. А театр сегодня, как и во времена древних греков, не
отвечает на вопросы, а только их задает».

…После подчинения Херсонеса римлянам в театр на смену драматическим
представлениям пришли иные зрелища — кровавые бои гладиаторов. Совершив
несколько многовековых витков, история вновь все расставила на свои места.

 

Часто задаваемые ???

1. Что, если дождь…

Да, это иногда случается… Бывает, что в день спектакля идёт проливной дождь. Но к вечеру, а тем более в Херсонесе всё может быть очень хорошо. Но если мы уж слишком согрешили, и боги поливают нас вечерним дождём — варианты — Ваш билет будет действителен до  конца сезона на любой спектакль. Если такой возможности  у Вас нет — билет можно будет сдать в кассу, что на площади перед главным входом в музей.

2.  Нужно ли покупать билеты для детей?

До 7 лет — не нужно. Но нужно помнить, что иные аристофановские шуточки могут быть не совсем понятны ребёнку. Хотя дети воспринимают наши работы с интересом, как-бы  — живой музей))) а после спектакля ещё и сфотографироваться в боевой колеснице…

3. Сколько идёт спектакль?

От 1-го часа 20 минут до 1-го часа 40 минут. Без антракта.

4. Простите, э… а… где у вас…

Строго на север 120 метров , за Итальянским, (или Византийским) двориком небольшое узкоспециализированное помещение,  за небольшую плату.

5. «Чё-пачём?»

Все спектакли Античного Театра — см. страницу июнь-июль 16 — имеют одну цену билета — 400 р.

6. Когда артисты приедут?

Послеобеденная жара. самое время для монтировки. Выносим на скену громоздкие декорации, ставим лестницы, помосты… Обливаемся  периодически водой, смывая с себя пыль веков)) Рутина… На наши перемещения смотрит пара девчёнок. Мы подтягиваем пыльнющие сетки для ограждения. Девушки слегка сторонятся и спрашивают Сергея Бояринова — «А когда артисты приедут?»

Это стало нашим мемом. Артисты в Херсонес, видимо, должны приезжать в светлых льняных тройках, в широкополых шляпах, с тросточками, дамы —  дыша духами и туманами — в кринолинах, тюрнюрах и непременно  — кружевные зонтики… Извозчик!..

7. Где наши места?

Театрон не нумерован, поэтому зрители занимают любые места из свободных. На театроне поставлены деревянные лавочки, парк их постоянно обновляется. Но иногда неосторожный зритель, пробираясь на театрон, может нечаянно наступить на лавку, и оставить свой след в истории Античного театра.  Поэтому мы советуем взять с собой небольшую лёгкую подстилочку. Особенно продвинутые зрители Античного ходят с подушками, что вполне соответствует реалиям 5-4 веков до нашей эры.